13 сентября 2017
Увеличить шрифт Сбросить настройки шрифта Уменьшить шрифт Версия для печати

Лирико-драматическая Алла Грахова

Лирико-драматическая Алла Грахова

         Этот год для Аллы Граховой, актрисы областного театра драмы и комедии им. В.Дунина-Марцинкевича, особенный! Он ознаменован юбилейной датой – сорокалетием на бобруйской сцене. Чего за это время только не было! Однако нашей героине вспоминается исключительно хорошее, а стрелку на часах она – о, мудрая женщина! – воспринимает и вовсе как друга. «Знаете, что по этому поводу говорила Анна Маньяни фотографам? – улыбается Алла Игнатьевна. - Не прячьте моих морщин, они слишком дорого мне достались. Придерживаюсь той же позиции. К тому же, в молодости я много о чем не задумывалась, а с возрастом понимаю жизнь все глубже. И  на роли смотрю по-другому…». Благо в последних недостатка нет, да и для творческих экспериментов  актриса всегда открыта. Впрочем, обо всем по порядку.

Почему грустит Винцент Иванович?
- Алла Игнатьевна, давайте начнем разговор со знакового события, которое грядет в Бобруйске уже этой осенью – фестиваля национальной драматургии имени Дунина-Марцинкевича. Наверное, вся театральная общественность в предвкушении?
- Можно сказать и так. Хотя, на мой взгляд, лицо этого фестиваля до конца до сих пор не найдено. Если первые годы сюда съезжалось огромное количество белорусских драматургов собственной персоной, то потом все меньше и меньше… Кроме того, хотелось бы, чтобы все театры страны – до е-ди-но-го! – обязательно привозили в Бобруйск свои работы. Помню, как после второго по счету фестиваля покойный ныне режиссер Валерий Раевский заметил: «Мы к вам, наверное, больше не поедем!». Мол, не на должном уровне оборудованы зал и сцена. Однако с каждым годом у нас что-то добавляется, меняется в лучшую сторону. Ну и что если не столица? Зато атмосфера есть! Будь моя воля, сделала бы также акцент на «новую плынь» молодых драматургов. Среди них можно встретить гениальных ребят! Хотя опять-таки не все понимают и принимают новые формы театрального искусства, эксперименты. Сама наблюдала, как с ужасно интересного и в своем роде новаторского спектакля «Лондон» по одноименной пьесе Максима Досько четыре женщины среднего возраста, ворча и бросая едкие комментарии в адрес режиссера, ушли из зала.
- Это называется бескультурье!
- Согласна. Перед тем, как покупать билеты, надо читать аннотации. Никто же никого не обманывает. Есть зрители, которым именно такой театр близок!

- А что из творчества бобруйских писателей было бы интересно реализовать на подмостках?
- Я бы моноспектакль по повести Абрама Рабкина «Вниз по Шоссейной» сделала. Это потрясающая вещь! Трогает до глубины души, цепляет не на шутку. А еще обязательно бы вновь обратила внимание на «наследство» Винцента Ивановича. Мы, кстати, единственный театр в Беларуси, поставивший и его, и о нем все произведения. Мистика, но они по какой-то причине не приживаются, поэтому, наверное, Дунин-Марцинкевич стоит как рядом с театром, так и в парке неподалеку такой грустный. Народ якобы не любит постановки на белорусском языке. Убеждена – это ерунда! Думаю, обязательно в Бобруйске когда-нибудь появится режиссер, который спектакли по пьесам нашего земляка сделает шедевральными!

По этажам за «молодостью»
- Раз уж заговорили про эксперименты... Есть ли для вас табу в профессии?
- В психологическом плане нет, в физическом – да. Здесь как раз надо помнить о возрасте. На сцене все должно быть красиво и эстетично.
- Любопытно, как на роли настраиваетесь?
- По-разному. Нет одного конкретного обряда. Например, чтобы стать легкой, воздушной Оленькой Васильковой в спектакле по пьесе Островского «Светит, да не греет» бегала по этажам перед выходом на сцену, набиралась «молодости». Или же общалась с молодежью – компаниями моих сыновей. А иногда наоборот: чтобы воплотиться в образ, надо помолчать. Или даже помолиться.
- Алла Игнатьевна, а что вы можете сказать по поводу своего амплуа?
- Расскажу случай. Отработав почти два года в ТЮЗе после окончания Белорусского театрально-художественного института, вынуждена была оставить это место. Пробовала устроиться в театр в Гродно, но местный главреж вынес вердикт: «Мне нужна лирико-романтическая актриса, а вы – лирико-драматическая!». На всю жизнь эту свою характеристику запомнила, - заразительно хохочет Алла Грахова.
- А как оказались в Бобруйске?
- Посоветовала попробоваться сюда коллега по ТЮЗу Нина Воронецкая – меня сразу и взяли. И практически с первых дней я получила большие роли в трогательной постановке «Звездные ночи», сатирико-гротескной «Римской бане» и других. Тогда здесь работала потрясающий режиссер Анна Ароновна Каменская. Мой режиссер. Кстати, я застала период «межвременья»: старый театр «зруйнавали», а нового еще не было. Какой-то период играли в Доме культуры. Открыли же здание нынешнего театра в 1978 году «Пинской шляхтой». С тех пор у меня выходило по-всякому: в какие-то промежутки оставалась совсем без ролей, в другие – была активно задействована… Очень зависимая у нас профессия. Можно всю жизнь трудиться в театре, считаться хорошим актером, но свою роль так и не сыграть.

Что приснилось дядюшке?
- А вы свою роль, как думаете, сыграли?
- Мне повезло, за плечами – очень много сложных и в то же время любимых образов. Один из самых-самых - Марьи Москалевой в спектакле «Дядюшкин сон» по повести Федора Достоевского. За него, кстати, получила главный приз в номинации «Лучшая женская роль» на фестивале «Классика сегодня» в украинском Днепродзержинске. Было неожиданно и приятно! Ловкая, беспринципная и властолюбивая, Марья Александровна способна на все ради достижения своих целей. Что ей движет? Как она дошла до интриганства? Мне понятна и она, и ее мотивы. Поэтому легко было воплощать Москалеву на сцене. С не меньшим удовольствием играла жену Дунина-Марцинкевича в спектакле покойного ныне режиссера Рида Талипова «Комедиант». Для того, чтобы она получилась достоверной, я много читала, изучала соответствующую литературу. Вроде как роль не заметная, но она почему-то легла на душу и часто вспоминается по сей день. Жаль, что сняли с репертуара, спектакль был по-настоящему интеллектуальным:  о том, что человека определяют не кризисные минуты, не сложные ситуации, а то, каким он выходит из них. Например, Дунина-Марцинкевича тюрьма – Пищаловский замок не сломала, а закалила. В себе нахожу что-то от каждой роли, прорабатываю и додумываю детали. Так и получается «авторская» героиня!

­
- Порой актеров, филигранно перевоплощающихся в тех или иных персонажей на сцене, ну никак невозможно «идентифицировать» в обычной жизни… Вас часто узнают на улицах Бобруйска?
- Да, случается. Хоть и редко. В тему приходит на ум забавная история. Как-то после спектакля разгримировалась по традиции и зашла в магазин неподалеку от театра. Стою в очереди, думаю о своем, как вдруг слышу удивленно-разочарованное во весь голос: «Ой, а со сцены такая молоденькая!...». Смеялась после этой реплики от души! Теперь с ее «автором» - женщиной-театралкой, открытой и непосредственной, дружим, чаи иногда вместе попиваем. А вообще артистам хочется отклика! Не стесняйтесь, подходите после спектаклей, делитесь своими эмоциями и впечатлениями. Мы будем вам за это благодарны.

С Яковлевой на пару
- Знаю, что и в кино вы неоднократно снимались…
- Есть такой опыт. Что примечательно, живу в 9-этажном многоквартирном доме, где до поры-до времени вообще никто не знал, что я актриса. И это, заметьте, при 40 лет стажа в театре! Стоило мелькнуть на телеэкране – моментально пошли звонки от соседей. Были эпизоды в «Семейном детективе», «Вангелии», «Каменской», «Сердце без замка»… Кое-где весьма любопытные характеры! Довелось также понаблюдать за режиссерами многосерийных сериалов. Невооруженным взглядом видно  – им это та-а-а-ак надоело!
- С российскими коллегами тоже, думается, общались?
- С Еленой Яковлевой пересекались – она, между прочим, одна из моих любимейших актрис. Очень искренняя на экране, настоящая. Талант! Не меньше нравится Ксения Раппопорт – кажется, нет ролей, которые были бы ей не под силу, харАктерная артистка. Видеться, к сожалению, пока не доводилось. А вот Анатолий Васильев оказался душой-человеком, помогал мне в «Семейном детективе», советы давал, подбадривал. Его экранная жена – Раиса Рязанова – наоборот держалась особняком, не шла особо ни с кем из съемочной группы на контакт. 
- Признайтесь, Алла Игнатьевна, а вы-то сами в обычной повседневной жизни какая?
- Нервная и взрывная. Люблю ездить на велосипеде – Бобруйск «обкатала» вдоль и поперек. Обожаю камни и деревья – это для меня «истоты» высшего порядка, отношусь к ним, как язычница, с благоговением, заряжаюсь энергией. А вообще я обычный человек, у которого на первом месте, конечно же, семья.

­«Днепровская неделя»­
Поделиться: